Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий

героев, молоденьких и белозубых. Вслед за ними возник полковник Андрей Краско, вопрошающий в пустоту, почему не было связи, дымящиеся руины и крик единственного оставшегося в живых персонажа на фоне безмолвных гор. В последних кадрах – все тот же выживший персонаж на броне БТРа в колонне выводимой из Афганистана армии, рассказывающий хронику прошлого и будущего, связывающий их в единую нить, задающий свои обреченные остаться без ответа вопросы… Пронзительная музыка и всхлипывания в зрительном зале. Такой я и запомнил эту «Девятую роту», на которую мы пошли по предложению Тани.

Когда по экрану побежали титры, в зале включили свет, и я увидел, что большинство женщин и девушек плачут. Влажно под глазами было и у Тани. Еще бы – только что у них на глазах жестоко, беспощадно, а главное – бессмысленно расстреляли столько хороших, красивых и молодых парней. Режиссер Бондарчук, по совместительству прапорщик, знал, куда бить. Бой за безымянную афганскую высоту он откровенно просрал, зато выиграл битву за женские сердца.

Фильм я высидел во многом благодаря выпитой в маршрутке бутылке пива, которая окончательно поправила мои самочувствие и мироощущение, вместе взятые. Хотя надо отдать должное деятелям кинематографа, несколько красивых кадров мне запомнились. Поле с маками, например.

Но так сильно помогавшее мне на протяжении фильма пиво обернулось настоящим мучением в конце – я еле досидел, борясь с позывами переполненного мочевого пузыря. Вставать и идти в туалет в этот напряженный для всех момент я не решился: мне казалось, что за такое святотатство растроганные дамочки растерзают меня похлеще озверевших душманов.

После посещения клозета я почувствовал себя заново родившимся. Все негативные ощущения, которые мне пришлось испытать утром, ушли. Ничего не болело, не беспокоило, внутри было как-то легко; забылись Пэкс с Колюней и вчерашние гопники.

Мы с Таней вышли на улицу, в хмурящийся октябрь. Над нашими головами в холодной вышине полоскались рваные флаги туч.

– Как тебе фильм? – спросила меня Таня, когда мы вырулили на проспект.

– Ничего, – дипломатично ответил я. – Местами очень крутой.

– Пацанов жалко, – вздохнула Таня.

– Ну да.

Она посмотрела на меня, на мои ссадины.

– Ты бы поаккуратней, вообще. А то на тебе живого места нет.

– Ну ты скажешь – живого места… Я, в отличие от героев фильма, вчера выжил! – я улыбнулся.

Таня выдавила подобие улыбки в ответ.

– Пили вчера?

– Я ж тебе говорю: друг детства позвонил, пришлось встречаться.

– И что – обязательно пить?

– Ты не знаешь этих людей, для них – обязательно.

– Но ты ж не они…

Я не стал объяснять Тане, что Пэкс как болезнь, притом заразная – захочешь, да не отвяжешься. Не поймет все равно. Я просто промолчал. Когда пытаешься объяснить женщине что-то, что она заведомо не сможет принять, любые слова звучат как жалкие оправдания.

Мы вышли на набережную Фонтанки, я зашел в магазин – взял себе еще бутылку пива, а Тане мороженое. Мы пошли по гранитной набережной в сторону цирка.

Вода была темной, о гранит бились холодные волны, прибивая к берегу разный мусор. Несколько раз с неба капнуло, намекая на скорый дождь. Впрочем, в Петербурге такому повороту событий не привыкли удивляться. Я сделал глоток.

– Куда мы идем? – спросила меня Таня.

– Не знаю. Ты торопишься?

– Мне еще с сестрой надо встретиться.

– Хорошо. Дойдем до цирка и повернем в сторону метро. Договорились?

– Ага, – она откусила мороженое.

У цирка мы свернули на Караванную улицу, в этот момент все-таки пошел мелкий навязчивый дождь. В третий или четвертый раз за день. Я знал, что это еще не предел.

В бутылке плескалось примерно с половину пива. Мы сосредоточенно молчали, каждый думал о своем. Не самое лучшее время для свиданий, пожалуй. Да и фильм этот, по ходу, Таню грузанул…

У метро мы расстались. Таня поехала, я остался допивать пиво. Напоследок она еще раз предупредила меня:

– Прошу тебя, будь осторожен.

– Да что со мной может случиться! – в очередной раз улыбнулся я. Получилось как-то неестественно, это почувствовала и Таня, и я сам.

Пива оставалось ровно на два глотка, когда из кармана донеслась ненавистная мелодия из «Бригады». Тада-да-да-да-тада… та-тада. Динамик моей «Нокии тридцать три десять» выдавал адскую смесь из писка и визга. Я достал телефон из кармана, посмотрел на экран. Не Пэкс.

Нажал на кнопку ответа, услышал голос Егора из динамика.

– Привет, Андрюха!

– Привет! – ответил я, добивая пиво одним большим глотком.

– Как дела? Ты где? – последовала череда вопросов.

– Все хорошо. Пиво пью на Гостинке…

– На Гостинке?

– Да.

Егор не Пэкс, ему можно сообщить свое местонахождение, не переживая за то, что эта информация будет использована против тебя.

– Супер! Мы тоже… В смысле поблизости тут. Офис охраняем…

– Офис? – переспросил я.

– Ну да. Тут редакция какая-то, халтуру подкинули – посторожить до вечера.

– Круто. И что?

– Подгребай к нам. А то скучно.

Заманчивое предложение. Но нужно уточнить все условия.

– Кто там еще?

– Да никого. Я и Толстый. И все.

– И что вы там делаете?

Было слышно, как Егор почесался.

– Да ничего. До вечера надо высидеть, пиво пьем. Давай к нам!..

– Хорошо. Куда подходить?

– Где «Манхэттен», знаешь?

– Ну да.

– Так в этом же дворе. Подходи.

– Минут через пятнадцать буду…

– Пива возьми…

Вот и поговорили. Впрочем, о самом главном договорились. Есть чем занять остаток дня. И Егор – это действительно не Пэкс, встреча с ним не чревата серьезными проблемами со здоровьем. Я пошел назад – в сторону Фонтанки.

Охраняемый Егором на пару с Толстым офис представлял собой небольшое помещение с низким потолком, под завязку заставленное пыльными шкафами и заваленное разным хламом. Повсюду лежали какие-то стопки бумаг, небрежно брошенные бланки накладных и приходно-кассовых ордеров. Я заметил несколько пепельниц, в которых горкой громоздились окурки. На весь офис орала музыка, свежий трек «Galvanize» англичан The Chemical Brothers.

Сами Егор с Толстым расположились за широким письменным столом в углу возле компьютерного монитора. Из-за монитора торчала верхушка пластиковой пивной бутылки объемом два с половиной литра. Егор с Толстым пили пиво из найденных в офисе кружек, так на кружке Толстого значилось «Босс», а на кружке Егора «Михалыч».

Я поприветствовал своих друзей. Егор притащил еще один стул и поставил к столу. Я сел, положив пакет с принесенным мною пивом под ноги.

– Где тебя так? – спросил Егор, указывая на мою голову.

– Бандитская пуля, – попытался отшутиться я.

– Да ты сам как бандит сейчас выглядишь!

В общих чертах я поведал им историю своих вчерашних злоключений. Они сочувственно покачали головами. «Химические братья» кончились, заиграл трек «Банзай» группы «Мумий Тролль», тоже свежачок. По офису потек кошачий голос Ильи Лагутенко.

– Вам доверили все это? – я обвел рукою офис.

– Ну да. Тут один чел знакомый работает, он заболел, попросил подменить. С Михалычем, – Егор показал мне свою кружку, – все согласовано.

– Понятно. Ну, если с самим Михалычем согласовано… – Мы засмеялись.

Егор достал сигарету, прикурил от зажигалки, выпустил в воздух струю дыма.

– Тут, вообще, редакция какая-то. Газетки печатают, брошюрки всякие. Все этой херней завалено.

– Я заметил.

– Пива взял?

Я наклонился, взял свой пакет с пола, слегка поднял его над столом, демонстрируя Егору с Толстым.

– Зашибись!

Перед Егором на столе лежала пачка сигарет, я потянулся к ней. Вообще, я не курил, только баловался иногда. После выпитого пива захотелось именно что «побаловаться».

Я извлек из пачки одну сигарету, вставил ее в рот, жестом попросил у Егора зажигалку. Тот поднес тоненькую струйку пламени мне под самый нос. Под возглас Лагутенко «Банзай!» я прикурил.

– А я кино ходил смотреть, «Девятая рота» называется.

– И как? Отечественный фильм?

– Ага…

– Тогда дальше можешь не рассказывать!

– Да ладно вам. Разок посмотреть можно.

– И даже детям?

– Не, детям нельзя.

– Что это за кино, если его нельзя детям смотреть? Давай-ка пива еще разольем, наша банка закончилась, – в подтверждение своих слов Егор